Путешествие по северной границе Новороссийска

Предлагается совершить небольшое путешествие по северной
административной границе города-героя Новороссийска.

Часть первая.

Прежде, давно, такие населённые пункты как Раевская, Натухаевская,
Верхнебаканская, Горный, Нижнебаканская, Неберджайская административно
входили (вы не поверите!) в состав Темрюкского уезда. Почему же не к городу
Новороссийску, спросите вы. У Новороссийска была своя головная боль.

Он был (совсем недолго, но всё-таки был!) губернским городом
и власть его чинуш простиралась далеко на юг, до самого Сочи.

После революции в результате административных упражнений Новороссийск
утратил своё "южное влияние" (даже Кабардинка теперь чужая!), зато кое-что
приобрёл на севере. Вначале это был продуваемый всеми ветрами Верхнебаканский.
Скорее всего это было сделано, чтобы упростить управление цементными заводами,
которых в маленьком Верхнебаканском было два, как и в Новороссийске.

Уже в наше время к Новороссийску административно отошли: Натухаевская,
Победа, Семигорье, Горный и Раевская, прежде управляемые из Анапы.
Где-то рядом находятся станицы Нижнебаканская и
Неберджайская, и не сказать о них просто невозможно.

Итак, первая часть нашего путешествия: река Кудако и река Баканка.

Река Кудако - примерно десятью километрами своей длины принадлежит Новороссийску.
Общая длина реки 34 километра. Почти всюду её можно если не перешагнуть, то перепрыгнуть.

Однако речка эта с предельной глубиной по колено очень знаменита.
По известности она, пожалуй, вторая после реки Кубань.

А известность ей принёс Ардалион Новосильцев, Отставной полковник,
он первым в России пробурил нефтяную скважину именно в низовьях реки
Кудако. Первые скважины, которые по заказу Новосильцева в 1864 году
пробурили нанятые им американцы, не дали нефти. Полковник расстался
с американцами и нанял отечественных специалистов.

И вот результат - рапорт прораба:

"...уведомляю, что в последнюю поездку мою на урочище Кудако,
после неимоверных усилий, 3-го сего февраля пробит был камень,
и с необыкновенным шумом открылась сильная струя чистой нефти,
дающая без помощи локомобиля и пособий рабочих посредством одних
только труб от 1500 до 2000 ведер в каждые двадцать четыре часа,
довожу об этом до сведения вашего для донесения кому следует."

Фонтан нефти гудел 25 суток!

Случилось это в феврале 1866 года. Объём добычи тогда измерялся
вёдрами. Видимо у всех вёдер в России был стандартный размер.
Тысячи вёдер нефти получил отставной полковник.
Ардалион сначала разбогател, а потом практически разорился.
Жуткий пожар 1870 года на нефтяном участке близ Натухаевской
был лишь первой ласточкой грядущих неприятностей.

Но кубанская нефть уже пошла. Утверждают, что у неё было высшее качество.
Однако запасы нефти оказались не столь велики, хотя вялотекущая добыча
продолжалась до 1965 года. Сейчас почти все скважины законсервированы,
но иногда, нет-нет, да и качнут тонну-другую чёрного золота.

В память о первой российской нефтяной скважине у станицы Киевской
стоит скромный памятник. На одной из его граней есть такие слова:
"под руководством коммунистической партии на Кубани создана мощная
нефтяная промышленность". Ну как же без партии...

Вот фото этого памятника. Его называют: "Бабушка вышка".




Правда, Ардалиона Новосильцева тоже не забыли и это есть хорошо.



А здесь можно посмотреть небольшой мультфильм о том, "как это было".



Когда-то в реке Кудако водилась не только рыба, но и раки.
Местно население почему-то называет эту речку несколько иначе,
не "Кудако", а "Кудак".

Кстати, у них, у местных, всё называется немного иначе.
Почти никто не скажет: "Верхнебаканская", все говорят: "Тоннельная".
Мало от кого услышишь: "Нижнебаканская", чаще просто: "Баканка".

К реке Кудако мы ещё вернёмся, когда речь пойдёт о казачьих
хуторах, располагавшихся на этих берегах до революции.

А вот речка Баканка. Она течёт практически параллельно реке Кудако.
Между ними километров пять, не более. Длина Баканки - 29 километров.

На карте Кубанской области 1902 года речка Баканка называется немного не так.

А именно: "Бакан".

И это более правильно, так как название своё она получила в честь черкесского
князя по кличке "Бакан", который владел землей в этом месте то того дня, когда
российская империя захотела расширить свои владения и вытеснить горцев с Северного
Кавказа.

Мне неведомо, когда и почему Бакан превратился в Баканку.
И ничего с этим уже не поделаешь. Баканка так Баканка.

Ещё сорок лет назад речка эта отличалась весьма крутым нравом.
Весной, а особенно осенью, после долгих дождей она разливалась,
да так сильно, что временами перекрывала автомобильное движение
по трассе Краснодар-Новороссийск.

И вот в 1967 году на речке Атакай, которая впадала в Баканку,
построили сначала одну плотину, а через несколько лет вторую.
Образовались два больших озера, из которых стали черпать воду цемзаводы.
Приток воды в Баканку уменьшился вдвое. Исчезли бурные разливы.
Катастрофа, случившаяся в августе 2002 года не в счёт.
Ибо то был не дождь, а упавший смерч, и вода в реке, как
утверждают очевидцы, была в тот день солёная.

Однажды, а точнее, в 1962 году Баканка изумила людей,
живших на её берегах. В речку зашли угри. Тысячи, десятки
тысяч небольших угрей, копошились в мелкой воде.
Никто так и не понял, откуда и как они попали в Баканку.
И почему после этого никогда не появились вновь.

В центре хутора Горного русло Баканки образовало большой полукруг.
Автотрасса в этом месте дважды пересекала речку, пришлось соорудить
два моста. Эти мосты оказались весьма коварны. Каждый год, в течение
более шестидесяти лет, на них вдребезги разбивались несколько автомобилей.
И было принято решение спрямить речку, тем самым ликвидировать оба моста.
В 2001 году эта работа была выполнена. Пришлось, правда, снести здание
местной школы, которая уже двадцать лет не функционировала.

А речку Баканку загнали в некрасивое бетонное русло.

В нижнем своём течении Баканка впадает в Адагум.
Хотя это весьма спорный вопрос, кто в кого впадает.
В месте слияния Баканка явно больше Адагума.
Но что случилось, то случилось.
Как некому было заступиться за Бакана, так некому и за Баканку.
И дальше, в сторону реки Кубань течёт Адагум.

Великие менеджеры не имут интереса к развитию нефтяной промышленности в Краснодарском крае.

Часть вторая

Путешественники девятнадцатого века, те, которым приходилось
ехать из станицы Крымской в город Новороссийск, как правило,
дружно жалуются на трудную дорогу. И едут они почему-то не
привычным нам путём через Нижнебаканскую, Горный, Верхнебаканскую,
а через станицу Неберджаевскую.

Но разве это лучший маршрут?

В текстах мы встречаем такие фразы: "Речку Неберджайку мы пересекли
пятнадцать раз, а на перевале на лошадей было больно смотреть".

Ещё бы! Знаем мы этот перевал!
Там лучше всего ездить на гусеничном тракторе.

Но почему же они не ехали через Горный, через Верхнебаканскую?
По дороге, которой мы ездим сейчас. Она такая широкая и удобная.
Ответ, неполный, но всё-таки ответ, мы найдём на вот этой карте.



Итак, смотрим... Карта 1902 года. И что мы видим?
Здесь нет привычной дороги, о которой я говорю.
То есть, не существовало дороги слева от "железки".
Дорога была, но справа!

Вот увеличенный фрагмент этой карты.



То есть, от Нижнебаканской дорога шла не вдоль русла реки Баканки,
а поднималась право и вверх, достигала хутора со смешным названием
"Колбасовъ" и далее шла по горному хребту до самой Верхнебаканской.
Дорога проходила севернее хутора Горного, который на данной карте обозначен
как "Горная". Позже будет ясно - почему такая модификация в названии.

В Верхнебаканскую указанная дорога заходила с севера, то есть, примерно
там, где сейчас находится цементный завод "Первомайский", а много лет
назад в этом месте был длиннющий зигзаг под названием "Тёщин язык".
Думается мне, что именно бурные весенне-осенние разливы Баканки
не позволили в то время построить столь знакомую нам сейчас дорогу.

Снова смотрим на карту.
И видим, что дорога через Неберджаевскую отмечена двойной
линией, то есть, это была капитальная трасса. В наше время
это наверняка назвалось бы "шоссе республиканского значения".

Дорога эта весьма живописна.
Ну, сама станица Неберджаевская - это для кубанского казачества
эдакое маленькое Бородино, об этом, бог даст, будет отдельный
разговор, но там дальше - родник Святая ручка, а вид моря на
перевале, особенно для тех, кто его никогда не видел?

Должно было впечатлять!

А путь от Нижнебаканской до Тоннельной, как мы видим - это
тонкая линия, то есть, обычная лесная тропа на ширину колеи брички..
Но что же это за хутор такой "Колбасовъ" и где он теперь?
Увы-увы, нет более на свете такого селения.

История такова.

Двум группам переселенцев, из Херсонской губернии и из Бессарабии был
выделен общий участок земли. Строящуюся станицу назвали "Новоивановская".
Очень скоро возник конфликт на национальной почве.
В итоге молдаване покинули Новоивановку, но ушли недалеко.
Одна группа образовала новое селение - "Молдаванское".
Вторая группа ушла дальше на юг и поселилась на хуторе "Колбасовъ".
После исхода молдаван новоивановцы своё селение сразу переименовали.
Для этого в Екатеринодар было отправлено специальное прошение.
Новое название нам хорошо известно: село "Русское" или хутор "Русский"..

Снова смотрим на карту.

Эти названия: село Русское, станица Молдаванка и хутора Греческий и Горно-Весёлый,
войдут в историю, как места самых ожесточённых сражений на так называемой
Голубой Линии - мощного укрепрайона, который создали немцы в 1943 году.

Вернёмся в Колбасовъ.

Откроем фолиант "Справочник населённых мест Кубанской области" за 1882 год.
Вот страница, которая нам будет интересна и сейчас и впредь.



Как мы видим, в 1882 году "по левую сторону реки Кудако" существовало
целых два хутора под названием "Колбасы". Народу в них проживало немного,
всего два двора. Написано: "каз.хут.нас.каз." - что означает "казачий хутор,
население - казаки". Просто и понятно.

Сюда, в эти самые "Колбасы" и переселились молдаване из Новоивановки.
То есть, переселились они после 1882 года.

И хутор этот просуществовал до 1980 года.
При этом назывался он несколько иначе, а именно: "Колбасан".
Жили натуральным хозяйством. То есть, было всё своё.

Ещё в 1950-1960 годах здесь была начальная школа, маленький магазинчик,
из Крымска изредка приезжала автолавка. И хотя до цивилизации, читай "до
железной дороги", было всего-то три километра, хутор постепенно стал хиреть.
Крымск не хотел обеспечивать Колбасан ни медицинским обслуживанием,
ни связью, а главное - не было электричества. Если в пятидесятые годы
оно было нужно селянам только для освещения, так как никто ещё не мечтал
ни о телевизорах, ни о холодильниках, то через двадцать лет запросы людей
возросли.

Больным вопросом была школа. После четырёх лет учёбы в своей школе детвора
из Колбасана вынуждена была каждый день пешком добираться до Горного, где
была восьмилетняя школа. То есть, три километра до трассы, а потом ещё три
до Горного. А здесь колбасанцы сильно отставали в учёбе, так как уровень
начального образования, полученный в родной школе был крайне низким.
Известно несколько случаев, когда в Горном школьника из Колбасана
принимали не в пятый класс, а сажали снова в четвёртый, чтобы хоть
как-то улучшить его знания.

И стали колбасанцы покидать своё насиженное гнездо.
Часть их переехала в станицу Молдаванскую, часть в хутор Горный.

И не осталось никого.

Последние переселенцы наняли трактор и его помощью разрушили
остатки своих домов и распахали фундаменты. Ничего теперь не
напоминает о том, что когда-то в горах, на берегу реки Кудако
существовал хутор Колбасан (Колбасы, Колбасовъ), где сто с лишним
лет в радостях и горестях жили простые крестьяне, в поте лица
добывая свой хлеб насущный, и пасли они скот и выращивали такие
чудные черешневые сады и виноградники.

Не могу не вспомнить хотя бы некоторые фамилии людей, живших там.

Богза, Ганган, Кольца, Крыса, Морарь, Писика, Цвиркун.

Быть может они простят меня глупого и глупых юных товарищей моих за то,
что мы угрюмой вороватой когортой топали несколько километров по лесу,
чтобы украсть в садах Колбасана горсть сладкой черешни...

Один раз точно были с отцом на этом хуторе (черешню не ели, а водичкой запаслись), когда шли по местам "боевой славы" от Горного, где он был ранен. Это был или 1956 или 1957 год. А вот когда уже с сыном там же были, а он был школьником, то хутора уже не было. Где-то в тех краях был полевой госпиталь.

А ещё у меня вопрос по местонахождению станицы Греко-Майская. В мемуарах испанцев присутствовало именно такое название.

Мне встречался в документах 1943 года хутор Греко-Майский, но именовался он хутором, а не станицей.

Я тоже предполагаю, что всё таки это был хутор, хотя в книге и написано, что станица, но она печаталась в Испании, а у нас уже издавалась в переводе. Описаны события 1943 года, гибель отряда Блинова в этом самом населённом пункте. Упоминаемые дымящиеся развалины домов и уцелевшие две-три хибарки скорее всего указывают на хутор. Женщины, которых застала там группа были из Тоннельной и пришли туда в поисках продуктов. После короткого боя и гибели радиста приняли решение идти к ж.д. и шоссе на участке Крымская-Новороссийск. В этом тексте название Грекомайская, но встречала я и раздельное написание.

Часть третья
Старые карты действуют на меня магически.
Вот ещё одна карта, точнее, фрагмент огромной карты Кавказа:
Кубанская область, Грузия, Армения, Турция, Азербайджан...
Выпущено это чудо в далёком 1903 году.
Я вырезал для "облизываний" только то, что меня сейчас интересует.
Северозападный Кавказ, район города Новороссийска.

Как и на прежних картах мы видим, что дорога от Нижнебаканской до Новороссийска
проходит через станицу Неберджаевскую: жирная линия и две тонких, в те времена
так обозначали шоссе. Не нужно иллюзий, "шоссе" в те годы было совсем не таким,
как сейчас. Это была обычная просёлочная дорога, только мощёная булыжником.
Такое же "шоссе" проложено от Новороссийска до имения Абрау (нас всегда учили,
что Абрау - это озеро, а селение - Дюрсо, как видим, это та самая святая ложь,
ибо всё-таки существовал не только посёлок Дюрсо, но и "имение Абрау".
Шоссе проходит дальше, в сторону Геленджика.
Но обратим внимание, что от Нижнебаканской в сторону Екатеринодара никакого
шоссе нет, на карте нарисована тонкая линия, а вдоль неё эдакий пунктирчик.
Что это?
Удовлетворим своё здоровое любопытство: в те времена таким знаком на картах
обозначалась "аробная дорога". Забавное название, означающее дорогу, по
которой можно ездить на гужевом транспорте, то бишь, на бричках, каретах...
То есть, это нечто лучшее, чем просёлочная дорога, но это ещё не шоссе.
Слово "аробная" происходит от слова "арба".
Как я догадываюсь, смысл аробной дороги в том, что для колёс гужевого
транспорта была пробита специальная колея. Типа рельсов наоборот.
Именно такая аробная дорога и пролегает от Нижнебаканской до Екатеринодара,
от Анапы до имения Абрау, от Абрау до Натухайской.
Но главное на этой карте - это, конечно же, железная дорога.
Она заходит в Новороссийск и заканчивается, вы не поверите, на Суджукской косе.
Железная дорога совершенно изменила жизнь региона.

На этом снимке нечто невероятное: пассажирские вагоны поданы непосредственно
на пристань! То есть, вышел из поезда: пять шагов, и ты на корабле! В то, что
такой сервис возможен, в наше время даже как-то не приходит в голову.

Кроме очевидных плюсов проявились и минусы, характерные исключительно
для данного региона. Так в январе 1907 года в Новороссийске свирепствовал
такой норд-ост, что перевернулись грузовые вагоны!
Однако следует заметить, что и местные жители встретили новую "транспортную артерию"
без особого энтузиазма. Если смотреть на планы кубанских станиц, то хорошо видно, что
практически всюду железная дорога была проложена по самому краю селений.
И дело здесь не только в том, что сами железнодорожники, исходя из экономии
затрат, не стремились проводить дорогу по центру той или иной станицы, ведь
в таком случае пришлось бы ломать какие-то строения и выплачивать за них
компенсацию. Оказалось, что кубанские казаки не хотят, чтобы "паровоз вонял
возле их хат"! Особенно остро вопрос прозвучал в станице Северской, оттуда
в Екатеринодар была послана специальная депеша с просьбой "избавить от паровоза".
Прошли годы и казаки стали понимать, что паровоз - великое благо.
Дымное, вонючее, шумное, но благо, несущее экономическую и житейскую
выгоду. И теперь уже станицы и хутора стали перебираться поближе к "железке".
Но таким как Гладковская теперь суждено было только хиреть и чахнуть.
За сто лет население этой станицы уменьшилось в десять раз!
А всё почему? - бездорожье!
Смотрим на карту: вдоль железной дороги нарисованы маленькие хатки.
Так обозначены станции: Абинская, Крымская, Баканская, Горная, Тоннельная,
Перевальная, Владимировская...
Нет более станций Владимирская и Перевальная.
Станция Баканская со временем тоже исчезла и стала именоваться,
как и станица - Нижнебаканская.
А вместо станции Горная появился разъезд Горный.
Впрочем, старожилы никогда не используют название Нижнебаканская.
Они говорят просто, по старинке - Баканка.
Не прижилась и Верхнебаканская, повсеместно используют слово Тоннельная.
Грешен, я тоже говорю так.
В Краснодарском крае осталось лишь две крупные станции, где название
станции не совпадает с названием селения. Это станция Кавказская - город Кропоткин
и наша Тоннельная, которая так неохотно превращается в Верхнебаканскую.

Особенностью нашей железнодорожной ветки стали тоннели.

Их было два и они были двупутными - большая редкость для того времени.

А вот экспресс у вокзала. Обратите внимание: у экспресса всего пять вагонов!
Первый не в счёт - это так называемый почтово-багажный. У него меньше окон.

Сейчас об этом мало кто знает, но подлинным исчадием ада для наших
железнодорожников стал так называемый провал. С ним безуспешно боролись
более ста лет.
Находилось это чудо природы в трёх километрах от Тоннельной и пяти километрах от Горного.


Вот здесь: белым квадратиком в центре снимка отмечен провал.
В течение ста лет на борьбу с провалом было истрачено столько средств,
что их, пожалуй хватило бы на постройку тоннеля под Маркхотом и переводу
основной ветки через Небреджаевскую и Грушёвую балку.
Подробнее о нашем провале, бог даст, в следующих частях путешествия.
В кино, в завораживающих фильмах про войну, мы регулярно
видели, как партизаны пускают под откос вражеские эшелоны.
У меня уже давно есть такая мысль: вот если посчитать все поезда,
пущенные под откос в кино и в литературе, то наверняка количество
таких поездов будет больше, чем было в действительности.
Может быть кто-то более осведомлён, но мне известны лишь две героические
попытки подобного подвига, совершённого партизанами в наших краях.
И обе попытки, увы-увы, оказались неудачными.
Первый случай - из реальной жизни.
Михаил Ланговой, ноябрь 1942 года.
История сохранила нам две его фотографии.

Здесь он слева.

А здесь уже во время войны.
Взорвать железнодорожное полотно было решено между разъездом Горный и Баканкой.
Выбор места, скорее всего, объясняется тем, что здесь охрана дороги была ослаблена.
Ведь совершенно очевидно, что пускать эшелон под откос лучше всего было бы
непосредственно в Горном, здесь есть такой участок пути, где поезд мчится по срезу
горы и вниз, до шоссе, ему, при крушении, лететь и лететь, ибо очень высоко.
То есть, и паровоз, и вагоны не просто сойдут с рельсов, они будут ещё и кувыркаться.
Но немцы и румыны, стоявшие в Горном, тоже не были глупцами и такие потенциально
опасные участки охраняли, как зеницу ока. Тут был круглосуточный патруль.
Итак, проще было заложить взрывчатку в двух километрах от Горного.
Однако Михаил Ланговой был рабочим вагоноремонтного завода, но не
был ни сапёром, ни минёром. Взрывчатка, которую он нёс на себе
взорвалась прежде, чем её заложили под рельсы.
Николай Тихонович Погребной, учитель начальных классов,
ему выпала скорбная миссия, с помощью ореховой палки снимать
с телеграфных проводов останки героя.
Вторая попытка "пустить состав под откос" известна всей стране.
Конечно же, я имею ввиду телесериал "Адъютант его превосходительства".
Пятая серия фильма.
http://video.yandex.ua/users/alekx2016/view/3342/#
Её можно посмотреть вот здесь.
Сюжет таков.
В Новороссийске идёт погрузка на железнодорожные платформы танков для белых.
Главный герой фильма, разведчик капитан Кольцов организует крушение поезда.
Трое новороссийских рабочих идут в горы с мешками динамита за плечами.
Куда-то к Нижней Баканке...
Кстати о мешках.
В 1941 году в СССР были проведены эксперименты с целью выяснить
минимальную массу взрывчатки необходимую для гарантированного
разрушения железнодорожного полотна, а именно - одного рельса.
И выяснилось, что для этого нужно всего 60 граммов тротила.
И всю войну наших партизан снабжали именно такими шестидесятиграммовыми шашками.
Однако партизаны для гарантии всегда закладывали две шашки одновременно.
Так что никакие мешки с динамитом для таких диверсий были не нужны.
Но это же кино, у него свои законы.
Рабочие несут три мешка динамита.
Но в итоге подрыв не удался. Всё, как и у Лангового,
только здесь в дело вмешался казачий дозор.
Мне всегда было интересно, где был снят этот фрагмент?
Ну то, что не на перегоне Тоннельная - Баканка - это очевидно.
Откуда у меня такая уверенность?
Посмотрим внимательнее на кадры фильма.
Вот трое партизан подходят к железнодорожному полотну.

Внизу проезжает ручная дрезина.
Но стоп, стоп, что мы видим? Здесь же одна колея! А должно быть две!

Вот капитан Кольцов показывает карандашом то место на карте,
где ожидается подрыв полотна. Нет сомнений, карандаш указывает
на разъезд Горный. Это как раз между Тоннельной и Баканкой.
На карте много всякой отсебятины, так мы видим надпись
"хутор Горный", но находится он почему-то в районе Гайдука.
Забавен момент, когда капитан Кольцов требует карту.
- Никки! У Вас есть какие-нибудь (!!) карты?
- Какие нужны, Павел Андреевич? - уточняет Никки.
- Северокавказской и Донецкой железной дороги! - отвечает Кольцов.
Ах, Павел Андреевич, Павел Андреевич! Легендарный Вы наш!
Ведь должен был попросить карту Владикавказской дороги!
Северокавказская появилась только в 1922 году.
Итак, через Тоннельную литерный проследовал, а в Нижнебаканскую не прибыл!
Напряжение достигает предела, и наконец, облегчение: "Господин генерал,
между Тоннельной и Нижнебаканской была совершена попытка подрыва поезда".
- Что с литерным? - кричит генерал.
С литерным всё нормально, всем становится легко и радостно,
всем, кроме капитана Кольцова, ибо ему теперь предстоит самому
организовывать крушение поезда.

Вот литерный мчится вниз, в сторону Екатеринодара.
И снова однопутка.
Но теперь становится ясно, что все съёмки, связанные
с прохождением этого самого литерного были сделаны на
железнодорожной ветке Грушёвая-Неберджаевская-Баканская.
(В действительности стрелка находится ниже Баканской).
Там минимальное движение и можно снимать сколько душе угодно.
Такие съёмки на участке Тоннельная- Баканка сделать практически
невозможно из-за очень плотного графика движения поездов.
А то, что однопутка, ну кто на это будет обращать внимание!
И в заключении про Тоннельную. Два слова, только два слава.
Бог даст, будет больше слов, но уже не сегодня, а в другой раз.
Железнодорожный вокзал в Тоннельной большой и красивый.
Такой большой и такой красивый, что "дорогой Никита Сергеевич"
удостоил его своим критическим внимание в одной из речей,
посвященных борьбе с архитектурными излишествами.
Долгие годы станцию Тоннельную знали все пионеры Советского Союза.
Ибо в Анапу, в пионерлагерь, нельзя было попасть, минуя Тоннельную.
Поезда в Анапу тогда не ходили, а возить детей к морю самолётами
было как-то не принято.
Каждые полчаса с привокзальной площади отправлялись из Тоннельной
в Анапу автобусы, заполненные малыми народами, которые радостно пели:
"Мы пионеры-дети рабочих"!
А ведь кроме рейсовых автобусов были задействованы и ведомственные.
И гудела привокзальная площадь с конца мая по начало сентября.
А затем наступал мёртвый сезон.
Оставались лишь холод, дождь, слякость и непреодолимое и несбыточное
желание спрятаться от всепроникающего ветра: выспаться и согреться,
а проснувшись - стереть с окон эту несмываемую, вечную цементную пыль...

Часть четвёртая

Ну что я всё о дорогах, да о дорогах, о рельсах, да картах, где же люди,
ходившие по этим дорогам, где они, жившие сто лет назад в наших краях?

Увы-увы, их давно уже нет на этом свете: и горько и больно,
что нет не только людей, но и память о большинстве из них,
простая память - утрачена.

Где врачи, лечившие наших предков, где учителя, учившие их?
Где память об инженере, который проектировал наши дороги, где
имя рабочего, тащившего на себе тяжеленные рельсы и шпалы?

Кем он был, машинист паровоза, тот, который провёл первый
поезд от Крымской до Новороссийска? А пассажиры этого первого
поезда? Неужто мы никогда не узнаем хотя бы о том, как они ехали?

"Тьма беспамятства" - это классик, это Иван Бунин и лучше, пожалуй, не скажешь.

Но есть имена, есть фамилии, которым повезло.
О них помнят, хотя даже простое, поверхностное знакомство
с жизнью этих людей не может не вызвать удивление.

И вот перед нами два человека из начала прошлого века.
Их имён уже никто и ничто не сотрёт из истории края.
И вызывают эти имена уважение и удивление.
Именно так: уважение и удивление.

Схимонах Иларион и Феодосий Кавказский.

Слева - блеск, справа - накипь.
Слева - могучий ум и глубочайшая вера. Справа - мелкий околоцерковный жулик.
Слева - основатель религиозного течения: имяславия.
Справа - человек, имя от которого отделилось и стало мифом.

Но оба они в истории и ничего изменить нельзя, да и не нужно.

Как сказал другой классик?

"Помянут меня, - сейчас же помянут и тебя! Меня - подкидыша, сына
неизвестных родителей, и тебя - сына короля-звездочета и дочери
мельника".

Схимонах Иларион и Феодосий Кавказский.

Они жили в наших лесах. Они дышали этим воздухом.

О них и пойдёт речь в четвёртой части нашего путешествия.

Присоединяйтесь.

Котовасий спасибо большое, очень интересно! А можно к "Провалу" вернуться на ж/д недалеко от Тоннельной, очень интересно!